– Мне кажется, – сказал Вульф, – что мистер Лидс поступил вполне здраво – не мудрствуя лукаво, взял и спросил самого мистера Рэкхема. А вам такое в голову не приходило?

– Конечно, приходило. Еще давно. И он ответил, что вложение капитала, которое он сделал, превосходно окупается.

– Может, так оно и есть. Почему бы и нет, в самом деле?

– О нет, только не у моего мужа. – В голосе не было и тени сомнения. – Уж я-то знаю, каков он с деньгами. Ему ни за что на свете не сделать удачного вложения. И еще: он стал реже бывать дома. Теперь я уже не всегда знаю, где он находится. Не хочу сказать, что он пропадает неделями или даже сутками, нет – иногда его нет днем, а порой вечером... и еще у него несколько раз случались встречи, которые он ни за что не хотел отложить, несмотря даже на то, что я просила, чтобы он...

Вульф хрюкнул, и она напустилась на него:

– Я знаю! По-вашему, я считаю, что я купила его с потрохами и он – моя собственность! Ничего подобного! Я хочу только быть как все жены, как обычная жена – не красивая и не безобразная, не богатая или бедная – просто жена! А разве жена не имеет права знать, откуда берутся деньги у ее мужа – разве она не _д_о_л_ж_н_а_ знать? Будь вы женаты, неужели вы не х_о_т_е_л_и_ бы, чтобы она знала?

Вульф поморщился.

– Позвольте вам сказать, мадам, чего я _н_е_ хочу. Я не хочу приниматься за это дело. Мне кажется, что вы сознательно водите меня за нос. Вы подозреваете, что ваш муж вас обманывает либо в семейной жизни, либо в финансовых вопросах, и вы хотите, чтобы я уличил его. – Он повернулся ко мне. – Арчи, придется тебе изменить формулировку. Отныне, когда будут просить о встрече, не говори, что мы не беремся только за дела о супружеской неверности и не занимаемся слежкой за мужем или женой. Сразу предупреждай, что мы ни за какие коврижки не возьмемся за то, чтобы изобличать мужа или жену, под каким бы соусом это не преподносили. Могу я спросить, что вы делаете, миссис Рэкхем?