- Спасибо.
- Пусти! - прокричал наверху чей-то задыхающийся голос. - Пусти, гадюка!
Верхние нары затрещали, чье-то тяжелое тело метнулось в сторону и гулко ударилось головой о стену.
- Что такое? - с трудом выговорил Плетнев, но сверху никто не ответил. Только сквозь стук колес слышно было тяжелое дыхание. - Кто там кричал?
- Это я, - наконец отозвался голос с верхних нар,- минер Точилин. Это мне приснилось.
- Что ж тебе приснилось? - спросил какой-то молодой моряк, и другой, такой же молодой, ответил:
- Не иначе как жена.
Весь вагон дружно захохотал, но внезапно красное пятно поплыло в глазах, и хохот стал звучать все глуше и глуше. Потом наступила полная тишина, и, раскинув руки, Плетнев упал навзничь.
Большая серая река медленно катила свои воды на север, а на севере были враги, и беспомощный корабль прямо к ним несло течением. Он был командующим флотилией, но остановить этот корабль не мог - у него не было голоса.
И искры летели гудящей струей, и уже загорались надстройки, и вот-вот должен был рвануть весь порох, но команда об этом не подозревала и ела блины из его муки.
Огонь подходил все ближе и ближе. Нечем было дышать, а он не мог сдвинуться с места. Он лежал на дощатой палубе, и доски под ним стучали частым стуком колес по стыкам рельсов.
Кто-то поддерживал его голову и вливал ему в рот непонятное, страшное, горячее пойло,
- Пей! - советовал минер Точилин. - Это чистый спирт пополам с чаем. От простуды.
С Федором Точилиным он когда-то учился в Электроминной школе. Они были погодками - одного призыва, а теперь его назначили командовать флотилией, а Точилина прислали к нему простым старшиной-минером.
Странно получилось.
- Ну пей же! - настаивал Точилин.