Вотъ все, что они сдѣлали для насъ.

Народъ усталъ; онъ изнемогаетъ, онъ спрашиваетъ себя, до чего довело его управленіе вѣчно издѣвающейся надъ нимъ буржуазіи.

Отвѣтомъ ему служитъ современное экономическое положеніе Европы.

Кризисъ сталъ бѣдствіемъ хроническимъ. Кризисъ хлопчато-бумажный, кризисъ металлургическій, всѣ кризисы разражаются сразу, чередуются непрерывно.

Милліонами исчисляется сейчасъ количество рабочихъ, оставшихся безъ работы; десятки тысячъ ходятъ изъ города въ городъ, прося подаянія или требуя съ угрозами работы или хлѣба. Какъ въ 1787 году крестьяне бродили по дорогамъ Франціи, не находя въ этой плодородной странѣ клочка земли для обработки, такъ теперь рабочіе остаются съ пустыми руками, не находя матеріаловъ и орудій, необходимыхъ для производства и захваченныхъ горстью бездѣльниковъ. Богатые промысла внезапно гибнутъ; большіе города, какъ Шеффильдъ, становятся безлюдными. Нищета въ Англіи, гдѣ „экономисты” такъ старательно примѣняли свои принципы, нищета въ Эльзасѣ; голодъ въ Италіи, голодъ въ Испаніи; безработица повсюду, а съ безработицей нужда, вѣрнѣе нищета: посинѣлыя дѣти, женщины, состарившіяся къ концу зимы на пять лѣтъ, болѣзни, косящія цѣлые ряды рабочихъ. Вотъ до чего довелъ насъ ихъ режимъ.

И они намъ говорятъ о перепроизводствѣ! Перепроизводство? Когда рудокопъ, собирающій груды каменнаго угля, не имѣетъ топлива въ самую суровую зиму? Когда ткачъ, вырабатывающій километры матеріи, принужденъ отказывать въ рубашкѣ своимъ оборваннымъ дѣтямъ? Когда каменщикъ, воздвигающій дворцы, живетъ въ конурѣ, а мастерицѣ, изготовляющей роскошные наряды дамъ, нечѣмъ покрыться въ стужу?