важнейшие межличностные взаимодействия: близкие отношения, дружбу и любовь; сексуальные

отношения и разные формы и проявления насилия. В эпилоге Киммел возвращается к

теоретической проблеме возможности существования безгендерного общества.

По своему образованию и стилю мышления Киммел социолог, и, хотя к числу его специальных

интересов относится социологическая теория, он строит свою книгу не догматически, выводя одни

теоретические положения из других, а отправляясь от конкретных фактов, событий и случаев. В

отличие от некоторых переведенных у нас феминистских работ, которые трудно, а иногда вовсе

невозможно понять из-за обилия психоаналитических и иных терминов, значение коих не

объясняется, а правомерность порой проблематична, книга Киммела написана просто и ясно. Если

эти качества не исчезнут в русском переводе — переводить хороший текст иногда труднее, чем

канцелярит или заведомую тарабащину, — она сможет стать реальным учебным пособием для

студентов самых разных специальностей (социологов, психологов, историков и других). Ее

главное достоинство — в том, что она ставит читателя перед проблемой и заставляет его думать.

Думаю, тот, кто внимательно прочитает эту книгу, уже никогда не поверит, что унаследованный

нами гендерный порядок обусловлен законами природы и не подлежит изменению.

Мой хвалебный отзыв о книге Майкла Киммела вовсе не означает, что я с ним во всем согласен.

Книга Киммела — пример жесткого социального конструктивизма, согласно которому все

тендерные свойства и отношения создаются исключительно социумом. Я придерживаюсь в этом

вопросе эклектической

позиции. Слово «эклектика», не без влияния марксистско-ленинского философского и

идеологического монизма, приобрело у нас отрицательный смысл, ассоциируясь с непоследова-

тельностью и даже беспринципностью. На самом деле монизм реально «работает» только в