- Здесь их пятьдесят четыре, - сказал Кушнир-Кушнарев. - На каждого есть материал.

Лагерфюрер пробежал глазами список и передал его Вальпнеру.

- Вот вам еще одна штрафная команда. Надеюсь, больше недели не просуществует. Лейтенант спрятал бумагу.

- Будет исполнено! Шуберт повернулся к агенту.

- Господин бывший генерал, - голос лагерфюрера звучал угрожающе, - для чего мы вытащили вас из барака? Неужели там вам больше нравилось? Отвечайте!

- Никак нет, герр капитан, - удивленно заморгал глазами Кушнир-Кушнарев.

- Тогда скажите, для чего вы прибыли сюда? Бухен-вальд не дом отдыха. Мы вами недовольны. Вы плохо работаете.

- Я стараюсь, герр капитан.

- Стараетесь? Ха-ха-ха... - Шуберт рассмеялся. - Вы в самом деле считаете, что стараетесь?

- Так точно, герр капитан

- Не вижу. Сколько в последней партии русских вы опознали коммунистов и командиров? Десять? Что-то слишком мало

- Вы сами были свидетелем, герр капитан.

- В том-то и дело. Ни я, ни кто другой вам не поверит, что из пятисот пленных только десять коммунистов и командиров. Никто! Я на этот раз прощаю вам, но в будущем учтите. Если все мы будем работать гак же, как вы, то и за сто лет нам не очистить Европу от красной заразы. Понятно?

- Так точно, герр капитан.

- А за сегодняшний список получите вознаграждение отдельно.

- Рад стараться, герр капитан.

Майор смотрел на лысину Шуберта, на его широкий зад и тонкие ноги. Тряпка! Офицер СС - личных охранных отрядов фюрера, - капитан дивизии "Мертвая голова", дивизии, в которую мечтают попасть десятки тысяч чистокровнейших арийцев, ведет себя хуже рядового полицейского, нисходит до беседы с грязными провокаторами, да еще либеральничает с ними. Майор Говен считал всех изменников и перебежчиков, так же как и евреев, открытыми врагами Великой Германии. Он им не доверял. Он был твердо убежден в том, что человек, струсивший однажды и ради личного благополучия изменивший своей родине или нации, может предать во второй и в третий раз.