Тимошин опять соскочил вниз и повернулся к доктору.
- Ух, и ливень будет! - сказал он почти с удовольствием. - Промокнут ваши клистиры, и ящики не спасут. Брезента небось не взяли?
Доктор хотел было вконец обозлиться за "клистиры", но, вспомнив, что о брезенте он и впрямь утром забыл, потому что жара была собачья, смолчал.
- Ладно, - милостиво сказал Тимошин и закричал во весь голос: - На баркасе! Ящики прикройте! Снять чехол с рангоута, чехлом и парусами прикрыть!
- Есть прикрыть, - долетел с баркаса голос старшины, и краснофлотцы в баркасе зашевелились. Доктор, осторожно приподнявшись и крепко держась рукой за борт, увидел, как вздулась в их руках девственно-белая парусина. Внезапно она стала темной. За воротник потекли холодные струйки, все кругом заревело, и баркас исчез из глаз.
Это налетел шквал с плотным косым дождем. Китель на Тимошине стал тоже темным, золотые нашивки как бы потускнели. Он нахлобучил фуражку и повернулся лицом к линкору. Впереди встала сизая мгла, и дальше второй волны ничего не было видно. Тюлин, легши грудью на штурвал, всматривался в компас, то и дело обтирая лицо рукавом, а лейтенант, сделав ладони трубочкой, прикрыл ими глаза, разглядывая кипенье воды впереди. Потом он откинулся назад:
- Товарищ Корнев, пройдите на бак впередсмотрящим! Осторожнее, смоет!
Корнев, аккуратно завязав ленточки бескозырки вокруг шеи, пошел на нос, цепко хватаясь за поручни. Доктор, весь съежившись под ливнем, проклинал себя. Дернуло его самому отправиться за грузом! Проветриться захотел, изволите видеть! Но кто же знал, что такая буря будет? Он достал платок, свернул его жгутом, заложил за воротник и застыл в несчастной позе. Еще минут пять катер качался в сизой мгле шквала, потом с бака донесся голос Корнева:
- Справа по носу предмет!
- Лево на борт, - тотчас ответил Тимошин.
Катер рыскнул влево, волна подняла его нос, и корма глубоко ушла в воду. Ведра полтора воды плеснуло в корму, ноги доктора мгновенно промокли, и он выглянул за борт: "предметом" в этой мгле мог быть и желанный линкор. Дождь больно хлестнул ему в глаза, впереди была все та же косая водяная пелена, а Тимошин вдруг очень громко и тревожно скомандовал: