Да, его жена была много моложе. Ей двадцать два. Он не мог говорить о Реджине не запинаясь, словно язык и губы не слушались его.

- Она всегда п…п… проводила п…п… пятницу, работая в цветочном м…м… магазине… п… подруги.

- Почему?

Дональд непонимающе посмотрел на инспектора криминальной полиции, сидевшего напротив него за обеденным столом в столовой. Гарнитур антикварных стульев исчез. Дональд сидел в плетеном кресле, принесенном из солярия. Инспектор, констебль и я - на кухонных табуретках.

- Что?

- Почему она работала по пятницам в цветочном магазине?

- Она… Она… Я… нравится…

- До замужества Реджина занималась цветоводством, как художник, - быстро вмешался я, - и любила возиться с цветами. В пятницу она обычно украшала цветами столы и помещения для танцев, свадеб, разных торжеств… - «И составляла венки для похорон тоже», - подумал я, но не смог произнести вслух.

- Благодарю вас, сэр, но я уверен, что мистер Стюарт может и сам ответить на вопрос.

- А я уверен, что не может.

Инспектор криминальной полиции переключил внимание на меня.

- Он слишком потрясен, - добавил я.

- Сэр, вы врач? - В голосе проскользнуло вежливое недоверие, именно недоверие, у меня нет сомнений, что я нашел правильное определение его отношения к Дональду и ко мне. Когда я отрицательно покачал головой, он перевел взгляд на Дональда, жевавшего губы, потом снова на меня. Глаза быстро оценили мои джинсы, поношенную брезентовую куртку, желтовато-коричневый свитер, запыленные туристские ботинки и невозмутимо уставились мне в лицо.

- Итак, сэр. Фамилия?

- Чарльз Тодд.

- Возраст?

- Двадцать девять.

- Занятие?

- Художник.

Констебль бесстрастно записывал в карманный блокнот эти детали, конечно же, проливающие яркий свет на совершенное преступление.

- Картины или что-то еще? - спросил инспектор.