Каролина не была для него "родственной душой", но смерть ее в 1831 г. он пережил тяжело, тем более что это был и конец Неннхаузена, всего заведенного Каролиной быта, А вскоре Фуке пришлось покинуть Неннхаузен, переехать в Галле, потом в Берлин. Дети Каролины от первого брака, как и общая дочь Мария, не примирились, с его новой женитьбой на женщине тридцатью годами моложе его, происходившей из бюргерской семьи и жившей в доме на положении компаньонки. Но этот брак вовсе не был счастливым. Альбертина Фуке родила двух сыновей (второго - через несколько дней после смерти мужа) и сделала еще один перевод "Ундины" на французский язык. В 1840 г. Фуке выпустил "Автобиографию", в которой попытался оценить прожитую жизнь. Итог этой жизни у многих вызывает иронию. Через десять лет после его смерти Грильпарцер писал, что теперь при имени человека, которого в Германии когда-то ставили рядом с Гете, "лица расплываются в насмешливой улыбке" {Grillparzer. Werke: In 3 Bd. Weimar, 1980. Bd. I. S. 223.}. В очерке Гюнтера де Бройна последняя глава названа: "Бедный Фуке". Столько трудившийся в литературе и не ставший большим писателем. Готовый отдать женщине все сердце без остатка и не нашедший счастья. Мечтавший о рыцарских подвигах и развлекавший в конце жизни королевский двор почтительно подносимыми сочинениями и оригинальными сценариями празднеств {См. воспоминания дочери писателя: Fouque Marie de la Motte. Vom Leben am preubischen Hofe, 1815-1852. B., 1908.}. Поистине действительность сильно ограничила все его мечты, как это часто случалось с романтическими героями, начиная с того, кого причислили к ним немецкие романтики, - с Дон Кихота. И то, что уже в немолодые годы Фуке должен был зарабатывать литературным трудом, пока не выручила пенсия Фридриха Вильгельма IV, который с юных лет чтил автора "Ундины" (так осуществилась в XIX в. заветная идиллия Средневековья: король наградил любимого певца, бедного рыцаря!), и то, что в последние годы своей жизни он много пил и январской ночью 1843 г. умер на лестнице своего дома, - все это немного напоминает судьбы тех, о ком любил писать Гофман: неудачников, смешных, но только не жалких.