Фольклорную прозу Ореста Сомова обычно сближают с произведениями Гоголя: «Русалку» с "Майской ночью, или Утопленницей", а "Киевскую ведьму" с "Ночью перед Рождеством". Прямых совпадений в этих произведениях действительно немало, что, впрочем, объясняется не столько заимствованием, сколько использованием одних и тех же народных поверий и легенд. Взаимосвязь фольклорно-исторической прозы Вельтмана с рассказами и повестями Ореста Сомова не столь явная, она — в стилевых приемах, в общих тенденциях развития самой романтической литературы. Их фольклорные произведения непосредственно связаны с так называемой «неистовой» школой в романтизме, стремившейся поразить читателя описаниями всевозможных ужасов. Определенную дань "страшным рассказам" отдали не только Орест Сомов и Вельтман, но и Гоголь в раннем "Кровавом бандуристе" и "Страшной мести", Пушкин — в «Гробовщике», немалой популярностью пользовались у читателей всевозможные переводные и отечественные романы «ужасов», среди которых был, например, «Вампир», приписываемый Байрону (он вышел в 1828 году в Москве в переводе И. В. Киреевского), а также «Искуситель» Загоскина, "Черная женщина" Греча.

Интерес к подобного рода литературе не иссяк и поныне, но в романтизме пушкинского времени он имел одну важную особенность: «страшные» рассказы, повести, романы во многом основывались на фантастике народных преданий и легенд, что, в свою очередь, в немалой степени способствовало пробуждению интереса к самому фольклору, его собиранию и изучению. Многие произведения «неистовой» школы были насыщены фантастическими сюжетами и образами, почерпнутыми из фольклора. Таков цикл повестей Погорельского "Двойник, или Мои вечера в Малороссии" (1828), таковы же во многом и гоголевские "Вечера на хуторе близ Диканьки" (первая часть — 1831, вторая — 1832), за которыми последовал цикл повестей Загоскина "Вечер на Хопре" (1834).

Фольклорно-исторические романы Вельтмана, появившиеся в 1833 — 1835 годах, продолжают традиции фольклорной и исторической прозы, в том числе и «неистового» романтизма.