— Постойте-ка, господа, постойте, — засмеялся Зельтманн и поднял кверху руки, словно пастор, благословляющий своих прихожан. — Предлагаю немного подождать! Утонул какой-то бедняга, вероятно, в прошедшую ночь. Больше мы пока ничего не знаем! Это вполне мог быть несчастный случай. Вот и господин Тойер считает его наиболее вероятным! Во всяком случае, я понял его именно так, а я внимательно слушал его сообщение. Ведь важно, чтобы мы все слушали друг друга и… как бы это точнее выразиться? Мы должны научиться критически оценивать себя, да. Это необходимо. Поэтому мы должны немного выждать. Давайте повременим, не появится ли чего-то среди заявлений о пропавших людях! Мне бы не хотелось, чтобы уже в понедельник какая-нибудь бедная женщина увидела в газете фотографию своего мертвого мужа… В это время года Неккар можно сравнить с бешеной воронкой, поглощающей все подряд… Я отважился на такое смелое сравнение, противоречащее романтическим представлениям о Гейдельберге, которые распространены даже среди…

Казалось, Ильдирим немного растерялась. В душе Тойера шевельнулось сочувствие к ней и одновременно накатила новая волна гнева на шефа. Ведь турчанка хотела как лучше. Обычно прокуратура позволяет полиции самостоятельно проводить дознание. Ильдирим же была там новенькой и прекрасно сознавала, что ей никто не простит ошибки, какую часто может совершить новичок. Именно ей этого не простят.

— Нет, сейчас мы ничего не будем делать! В реке можно замерзнуть через три минуты, а утонуть и того раньше. Переохлаждение и вертикальные потоки самым зловещим образом дополняют друг друга, — радостным тоном продемонстрировал Зельтманн свое знание местных особенностей, затем с масляной улыбкой обратился к Ильдирим. — Лучше выждать. Как у нас говорят, купаться рано. От этого и Курпфальгу тоже хуже не будет, верно, фрау Ильдирим? Итак, наша прелестная коллега из прокуратуры поручает нам провести расследование. А ведь прокуратура — царица следствия, и нам не раз приходилось в этом убеждаться, не так ли, коллеги?