Тойер выпрямился и энергично зашагал к группе, окружившей мертвеца, — грязные брызги останутся на джинсах гаупткомиссара на несколько месяцев. Хафнер плелся следом. На фоне Старого города корпулентный комиссар и его хмельной подчиненный выглядели как два любителя абсента, решившие по утренней прохладе начать новую жизнь.

Все посторонились, уступая место старшему по должности. Его это удивило. Не без примеси тщеславия он полагал, что все до последнего патрульного сплетничают о том, что некогда грозный сыщик уже несколько лет тихонько ползет на запасные пути.

Какое-то мгновение он еще щадил себя, глядел на видневшийся за мостом причал для яхт и на первые дома района Берггейм, потом все же опустил глаза и посмотрел на труп. Санитар приподнял простыню. Комиссар увидел мужское лицо, застывшее в мрачной гримасе. Покойники, подумал он, похожи на мертвых птиц, сломавших шею о стеклянный фронтон небоскреба. Почти все еще на месте, но только ничего уже нет.

— Самоубийство, а возможно, и несчастный случай, — тихо заметил Штерн. — К тому же никаких документов, вообще ничего, никаких личных вещей, кроме старого ключа с бородкой. На мой взгляд, покойнику около пятидесяти. Тощий, где-то метр шестьдесят. Санитары говорят, что в воде он пробыл недолго. Вероятно, прыгнул или упал пару часов назад, а потом зацепился за опору моста Теодора Хойса.

Хафнер впился взглядом в плавные линии бетонной опоры, словно с тридцатиметрового расстояния подвергал ее криминалистическому исследованию.

— Как же он ухитрился там зацепиться? — прохрипел он.

— Хафнер, — простонал гаупткомиссар, но ничего не добавил.

— Вода сейчас высокая, — напористо объяснил Штерн, — и вон сбоку железное кольцо. Только для чего оно вообще-то там приделано? — В его тоне уже не было уверенности. — Во всяком случае, сейчас железное кольцо прямо на уровне воды. Вот жмурик и зацепился за него, кажется, пальто… во всяком случае, он висел на нем, когда старуха открывала свою закусочную. Она позвонила в полицию. То есть нам.