– Прошу, Володя. – Жадобин любезно положил в тарелку Кожевникова кусок парной севрюги, кивком указал на соус и кивнул метрдотелю – в руках у того мгновенно появилась запотевшая бутылка водки. – Очень рад тебя тут видеть. Очень дорожу дружбой с тобой. Нет, серьезно…

– Твое здоровье, Жадоба… То есть Юра, – поспешно поправился Кожевников, благодарно кивнул, и по этому кивку хозяин дома безошибочно определил, что собеседник уже принял на грудь как минимум триста граммов. – Я тоже очень рад.

В зале стоял негромкий гул: гости выпивали, закусывали, переговаривались. Атмосфера была непринужденной и даже умеренно дружеской – как того и хотел именинник. И хотя многие гости, как наверняка знал Жадобин, не переваривали друг друга на дух, в присутствии хозяина они никак не демонстрировали своих антипатий. Даже заклятые враги и то выглядели доброжелательными, вежливыми и предупредительными друг к другу.

Правда, Кожевников после трех рюмок почему-то стал насупленным и серьезным. Даже теперь, за праздничным столом, его почему-то тянуло говорить о делах…

– Давай, Юра, за наш с тобой совместный бизнес выпьем, – предложил он, повернувшись к хозяину.

– С удовольствием! – вежливо поддержал Жадобин – в пальцах со сведенными зоновскими татуировками блеснул хрусталь, и метрдотель мгновенно наполнил бокал вином. – Я вполне всем доволен. Кстати, по грузоперевозкам там ничего интересного не намечается?

– Работаем, как обычно. – Кожевников поднял рюмку и немедленно выпил. – Механизм отлажен, как в швейцарских часах. Два экипажа на федеральной трассе, один на терминале в аэропорту, один на железнодорожных складах.

– Не гаевые, надеюсь?

– Да ты чего! Мент гаишнику не брат, – ответил майор старой милицейской поговоркой. – Экипажи – наши люди, проверенные, сами с работы честный процент имеют… Фуры – только транзитные, свои не трогаем. Главное, что ты нас никогда еще не обманул и не обманешь.