Поздним утром в кафе «Весна» как всегда было пусто – только бармен скучал за прилавком. Первая волна посетителей схлынула очень быстро. Всех их «жрец стойки» знал в лицо – всякий «офисный планктон», мнящий себя крутыми менеджерами. Эти молодые мужчины в костюмах и при галстуках, девицы, соблюдающие корпоративный дресс-код, – все считали своим долгом для поддержания имиджа завтракать не дома, а в кафе. Чашка чая или кофе, сэндвич – вот и все, что они заказывали. Изредка кто-нибудь позволял себе втихаря выпить бутылочку пивка, чтобы освежить голову после вчерашнего. А потом все, обменявшись новостями, разбегались по своим офисам. Следующий наплыв посетителей ожидался лишь к обеду.

Вот бармен старательно и выводил мелом на черной рекламной доске меню бизнес-ланча. Он уже дописывал последнюю фразу: «…и абсолютно бесплатно пончик из печеного банана», когда мелодично блямкнул колокольчик на входной двери, и в кафе появилась удивительная для здешних мест чрезвычайно пестрая компания из четырех человек. Бармен даже мел отложил и уставился на них. Больше всего его внимание привлекала старуха в национальной эвенкийской одежде и в меховых унтах, явно не по погоде. В одной руке она держала шаманский бубен, а в другой – череп северного оленя с ветвистыми рогами. Следом за колоритной старухой шел мужчина средних лет и нес в руке профессиональную телекамеру. Ассистент оператора тащил треногу. Завершала шествие стройная брюнетка в облегающем свитере и джинсах, густо накрашенная, отчего напоминала ожившую куклу Барби. Ее сине-черные волосы были подстрижены аккуратным каре – челка буквально нависала над узкими очками со стеклами-хамелеон.

Брюнетка, процокав каблучками, с видом хозяйки подошла к стойке и взгромоздилась на табурет. Ее колоритные спутники, не спрашивая разрешения, сложили аппаратуру и реквизит на один из столиков.

– Что будете заказывать? – растерянно поинтересовался бармен.

– Четыре кофе и четыре эклера, – произнесла брюнетка. – Но с этим можно не спешить. Мы на съемках. – И она ткнула пальцем в бейджик с фотографией, висевшей на ее груди.