Во-первых, мне кажется, что разделение переворота 1917 года на два этапа, условно говоря — "Февраль" и "Октябрь"— не соответствует логике истории. Аналогичные два этапа были и в других революциях: Английской, Французской. Каждый из них равно необходим для успеха революции.

У нас же оба они были связаны с насильственным насаждением западнических концепций. В Феврале это открыто и провозглашалось, было основным идеологическим принципом. В Октябре осуществлялось через победу радикальной западнической идеологии — марксизма. Если духовным оправданием Запада была идеология "прогресса" — постоянного движения человечества в одном определенном направлении, венцом которого (по крайней мере, на данный момент) является западная цивилизация, то в марксизме этот же принцип преломился, как концепция сменяющих друг друга общественно-исторических формаций, причем опять высшей точкой развития оказывался западный капитализм. Правда, следом за ним виделся социализм, но это лишь в качестве предсказания. Реальные же задачи были те же, которые на 200—300 лет раньше решал в Европе западный капитализм.

В первую очередь это уничтожение традиционного уклада, которым жило общество, в основном крестьянское. Например, в Англии уничтожение свободного крестьянства происходило не менее жестокими методами, чем у нас. "Работные дома" для бедных мало отличались от наших концлагерей. Был закон, приговаривающий ребенка к повешению за кражу булки (ср. наш "закон от 7/8"). Только на Западе вся операция растянулась на несколько столетий, а у нас заняла несколько лет, что вызвало "эффект микроскопа". В первую очередь новая власть и набросилась на деревню, стремясь подчинить ее "единому общегосударственному хозяйству". Такова была цель и комбедов, и продразверстки, и коммун, и других мер. Но тут проявилось то свойство крестьян, что они получают глубокое удовлетворение от своего труда и мучительно воспринимают разрешение его характера. Поэтому они и бунтовали "против помещиков" — фактически против малоземелья, не дававшего развиваться хозяйству. Поэтому и на меры новой власти они ответили тысячами восстаний по всей России — фактически крестьянской войной.