Он вернулся к двери и стал искать под подушкой верхней полки карманный фонарик. Затем включил его, предварительно полуприкрыв лампочку пальцами, и осмотрел верхнюю полку. Она оказалась неповрежденной, и он перенес внимание на нижнюю полку. Три маленькие дырочки остались в простыне в том месте, где должна была находиться грудь человека, если бы он лежал на этой полке. Юбер сразу же поздравил себя с тем, что потрудился занять самую верхнюю из трех полок. Обычно, если человек едет в купе спального вагона один, он из лености устраивается на нижней полке. Тип, стрелявший снаружи в полку, рассчитывал как раз на это.

От ярости к лицу Юбера прилила кровь. Хорошенькое начало для дела!.. Стоило принимать столько предосторожностей, чтобы приехать в Стокгольм, не привлекая внимания! Противник уже знал о нем и пытался убрать еще до того, как он прибыл на место.

Возможно, была допущена ошибка, но Юбер твердо знал, что не он допустил ее. Он не принимал в подготовке никакого участия. Утечка могла произойти только в Париже. Несколько часов, проведенные в бюро служб Штата Верховного Главнокомандования Объединенных Вооруженных Сил НАТО в Европе, оставили у него очень плохое впечатление. Разведывательные службы, в принципе объединенные для полного сотрудничества, только и думали, как бы сохранить при себе важнейшие секреты вместо того, чтобы честно взаимодействовать с союзниками. Обменивались они только разведданными пятого сорта, которые каждый смертный мог узнать два дня спустя, читая газеты.

Юбер выключил фонарик и сел на нижнюю полку, чуть не ставшую для него смертельным ложем, когда дверь задрожала от ударов. Он заворчал, как будто только что проснулся, и бросил по-французски:

– Да...

Он узнал монотонный голос проводника:

– Стокгольм через двадцать минут. Господин пассажир должен одеться.

Юбер не мог удержаться от улыбки: он еще не привык к шведской манере разговаривать. Шведы не знают «выканья» и употребляют или фамильярное «ты», или третье лицо. Ему очень захотелось ответить, что «господин проводник был очень любезен, что разбудил его», но ему помешал голос, зазвучавший вновь: