– Четыре – ноль, – прошептал он, потирая руки.
Он повернулся, собираясь идти к себе. Его взгляд машинально скользнул по фасаду и остановился. Он не верил своим глазам: в его комнате горел свет. Он точно помнил, что выключил его, уходя. Решительно, нельзя ни минуты побыть в покое...
Он перешел через улицу, открыл дверь, тихо закрыл ее и на цыпочках направился к лестнице. Поднявшись на второй этаж, он удвоил бдительность. Касаясь пальцами стены, он дошел до двери своей комнаты и резко распахнул ее. В комнате было темно...
Юбер сильно скривился. Весь этот кавардак начинал действовать ему на нервы. Ведь не приснилось же ему...
Он вошел, закрылся на задвижку и прислонил к двери наклоненный стул. В конце концов, у Уллы или ее старой рыжей тетушки вполне могло возникнуть желание нанести ему ночной визит. Надо выяснить это утром...
Он разделся, спрятал деньги под матрац, надел пижаму и лег в постель, решив спать.
5
Когда Юбер проснулся свежим и отдохнувшим, в комнате еще было темно. Взгляд на светящийся циферблат хронометра сообщил ему, что уже десять часов утра. Отбросив одеяло, он одним прыжком вскочил, открыл окно и раздвинул ставни. Снаружи был день, если это можно было назвать днем... С низкого неба лился жалкий серый свет, превращающий город в одну массу, из которой выделялись только несколько красных фасадов на Остер Гатан.
Улица была оживленной и шумной, все магазины открыты. Через широкое стекло витрины кондитори Юбер увидел фигуру Уллы Нистром, обслуживавшей клиентов.
Озноб вовремя напомнил, что температура на улице никак не подходит для того, чтобы высовываться наружу в пижаме. Он зябко закрыл окно и по совету Уллы дернул за шнурок, чтобы ему принесли завтрак. Затем убрал стул, блокировавший дверь, и отодвинул задвижку.
Сняв пижамную куртку, Юбер стал умываться. Он брился, когда дверь открылась без стука и вошла странная маленькая женщина – Катерина Нистром.