Еще не было одиннадцати часов, когда он вышел на улицу, пересек ее и вошел в кондитори. Улла пошла ему навстречу с самой очаровательной своей улыбкой. Юбер пожалел, что у него нет времени заняться ею так, как она того заслуживала. Он жестом отказался сесть за столик, на который она показывала, и сказал:

– Я уже позавтракал, спасибо. Я просто решил поздороваться с вами.

Его внимание ей польстило. Он внезапно спросил:

– Скажите мне честно, вы заходили ко мне в комнату ночью?

Она густо покраснела, бросила на него возмущенный взгляд и, отступив на шаг, запротестовала:

– Если это шутка, могу заверить, что считаю ее очень дурного вкуса.

Она казалась искренней или же была первоклассной актрисой. Он изобразил смущенную улыбку и извинился:

– Простите. Сегодня ночью кто-то вошел в мою комнату и включил свет. Я спросил вашу тетю, а она сама предположила, что это могли быть вы.

Улла снова окаменела, потом подняла правую руку к волосам и с задумчивым видом поправила несколько прядей.

– Это серьезно? – спросила она.

– А похоже, что я шучу?

В голубых глазах молодой женщины мелькнул страх, потом она вздрогнула, стиснув зубы, посмотрела ему за плечо и прошептала:

– Извините, у меня много работы.

Не добавив больше ни слова, она повернулась на каблуках. Несколько разочарованный, Юбер вышел и направился к собору, где, как он знал, можно сесть на автобус, идущий к Кунгс Гатан.

Он остановился у первого киоска, купил «Стокгольм Тиднинген», сунул газету в карман, и только сев в автобус, развернул и стал читать.

На второй странице он нашел короткое сообщение муниципальной полиции об обнаружении в центре парка на севере города двух трупов. Личность убитых не была установлена. Первые заключения позволили полиции сформулировать версию о сведении счетов между двумя «малопочтенными субъектами, живущими вне рамок общества». В тот момент, когда один из них был заколот, он сумел сломать своему противнику позвоночник. Таким образом, погибли оба. Юбер позволил себе улыбнуться.