Регионализм - это пассионарный "третий путь" между одинаково ущербными сценариями банального сепаратизма и смиренного провинциализма. Это ответственность за Россию и ясное осознание того факта, что изменить можно только всё или ничего - никакой думский спектакль уже не поможет. Слегка забегая вперед, отметим, что именно так поступает ставший спонтанным лидером русского регионализма Александр Лебедь, который намеревается "превратить Красноярский край в центр стабилизации и консолидации здоровых сил России". И это главное его отличие от прежнего красноярского губернатора, "местника" В.Зубова, истерично реагирующего на "пришельца" (пикантность ситуации в том, что сам Зубов родом из Тамбова).

Москва как Rimland

Американский геополитик Никлас Спикмен обогатил эту науку одним важным понятием - Rimlands, то есть территории, промежуточные между "большими пространствами", традиционно соотносимыми с евразийским Heartland (Карл Хаусхофер) и атлантическим Seapower (Хэлфорд Макиндер). Это открытие Спикмена позволяет избежать безысходного геополитического дуализма и освободить проблему от ее чрезмерной идеологизации. Если Европа с геополитической точки зрения - это собственно Rimland, а другим Rimland'ом являются "азиатские тигры", то Москва в интересном созвучии с именем своей религиозной миссии, составляет своего рода "третий Rimland". Сегодня затруднительно назвать ее геополитическую роль "евразийской" или "атлантистской" - скорее, типичное для Rimland'а балансирование "на грани". Причем такое балансирование, которое само по себе и отчуждает этот город культурно и цивилизационно от "остальной России", превращает ее в яркую витрину для иностранцев. Образно говоря, молоко у нас от одной коровы, а сливки - от другой. А говоря языком исторических аналогий, "сибиряки в 1941 году спасли Москву. Сдается мне, что им предстоит сделать это еще раз" (А.Лебедь).

Геополитический постмодерн Александра Лебедя

Говорят, что "Лебедь куплен Березовским".