Грачик стал проверять фотоаппарат, который всегда был при нем.

— Собираешься запечатлеть интересную новогоднюю компанию? — насмешливо спросил Кручинин, разрезая кожуру апельсина и загибая её на манер лепестков цветка.

— Меня больше занимает происшествие, о котором только что сообщил шеф полиции, — ответил Грачик.

— Происшествие? — Брови Кручинина поднялись, и он рассмеялся: — Предвкушаешь таинственное убийство на новогоднем балу?

— Не знаю, где и что произошло, но что-то случилось. По словам шефа полиции, «многозначительное» происшествие. Понимаете, — многозначительное.

— Так почему же ты не передал мне трубку? — перебил его Кручинин и поднялся с кресла.

— Потому, что нам некогда. Его машина уже тут, у подъезда. — И Грачик с улыбкой добавил: — И мы, кажется, уже спускаемся…

Больше Кручинин не задал ни одного вопроса. Недочищенный апельсин полетел обратно в вазу. Через минуту они оба стояли у подъезда в пальто и шляпах.

Однако, прежде чем продолжать повествование, необходимо, по-видимому, ближе познакомить читателя с тем, кто такие Кручинин и Грачик, рассказать, как сошлись пути их жизни и дружбы, приведшие их в этот чужой город. А ещё раньше нужно сказать, что Грачик — это вовсе не фамилия Сурена Тиграновича. В паспорте у него совершенно ясно написано «Грачьян». Это и правильно. Но в те времена, когда С.Т.Грачьян бегал ещё в коротких штанишках, он однажды принёс домой подбитого кем-то птенца-граченка, вылечил его и вырастил. Юный птицелов был так же чёрен, вертляв и так же доверчиво глядел на людей, как и его питомец. Вероятно, поэтому к нему так легко и пристало брошенное как-то матерью ласковое «Грачик». В семье его стали так называть. Сначала в шутку, потом привыкли. Прозвище осталось за ним в школе, и в жизнь он ушёл для всех уже Грачиком. Он и знакомясь-то, представлялся; «Грачик». Не такая уж беда, если некоторым блюстителям официальностей это покажется нарушением этикета.