В настоящее время на севере России есть только один незамерзающий глубоководный порт — Мурманск. Если здесь построить терминал для перевалки нефтеналивных грузов, он сможет принимать танкеры водоизмещением до 300 000 т. В этом случае нефть можно будет экспортировать не только по традиционному маршруту — на рынок Европы, — но и в США. Поскольку новый нефтепровод должен был протянуться от Сургута, «Сургутнефтегаз» также поддержал проект. Но Владимир Богданов не стал его активным лоббистом, так что ключевую роль играли первоначальные авторы идеи.

Сначала нефтяники предложили построить нефтепровод с пропускной способностью 60 млн. т нефти в год. Затем они заговорили о возможности проложить трубу на 80 млн. т. Летом 2003 года предполагаемая мощность мурманского трубопровода увеличилась до 150 млн. т. Однако еще в январе 2003 года Михаил Касьянов заявил, что по закону в России не может быть частных нефтепроводов, все они должны принадлежать государству. Казалось, на мурманском проекте можно ставить крест, но уже в апреле министр энергетики Игорь Юсуфов заявил, что государству не обязательно должно принадлежать 100 % акций нефтепровода. Он сообщил о неимущественных способах контроля над трубопроводами. С ним согласился и Касьянов, принадлежность которого к «старомосковской» элитной группировке оказалась решающим фактором, заставившим его полностью изменить свою позицию по проблеме собственности на трубопроводы. Поэтому председатель правительства поручил «Транснефти», Министерству экономического развития и торговли, МЛР, Минэнерго и Министерству транспорта подготовить ТЭО строительства нефтепровода на Мурманск.