Тем временем местный губернатор ходил в Москве по тем же самым министерствам, а беспомощные дальневосточные депутаты рассылали воззвания федеральному правительству и Госдуме, в которой самая крупная фракция депутатов — коммунисты. В то же самое время более 300 тыс. человек, почти не протестуя, находились в темноте и холоде. Самым бедным пенсионерам местная администрация выдавала бесплатно корейские баллончики с газом. На рынке такие стоили доллар штука. Кто мог — покупал. Кому не по карману — устраивайся как знаешь.

Любопытно, что, несмотря на погасшие светофоры и холод, на улицах довольно много автомобилей. (Это не похоже на Армению, где три зимы подряд после объявления независимости все останавливалось, не было даже бензина для снегоуборочных машин). Магазины не испытывают дефицита в продуктах, хотя от одного взгляда на ценники голова идет кругом. Люди в них не задерживаются, видимо, заходят в надежде на какое-то чудо. Умирают с голоду? Этого нельзя сказать, хотя лица прохожих отнюдь не светятся здоровьем, то же относится и к детям, которые не шумят и идут молча, как тени. Многим просто не на что купить еду, поскольку они не получали зарплату несколько месяцев.

В районной больнице, ветхой пятиэтажной развалюхе, с вонючей лестницей без лифта, электричество пока есть. Заведующий отделением Виктор Иванович читает срочный циркуляр: приготовиться к худшему. В резиденции губернатора, видимо, стало известно, что танкер с мазутом попал в шторм. Улыбаясь, показывает мне свою электробритву: «Бреюсь я только здесь, чтобы достойно выглядеть перед больными». У всех медсестер в шкафчиках свои электроприборы — фены для сушки волос. Моются только на работе — единственном месте, где есть теплая вода. Здесь продолжают исполнять свой долг. Видя безупречно белые халаты на фоне грязных стен и протертого до дыр линолеума на полу, понимаешь, как здесь трудно просто работать. Больные на этих дырах спотыкаются, мне говорят, что вчера один упал и сломал себе руку.