различие является основным продуктом тендерного неравенства, поскольку именно через

идею различия проводится легитимация неравенства. Недавно один социолог написал, что

«само создание различия является основой, на которой покоится неравенство»2.

Я использую социально-конструкционистский метод (описанный мной в главе 5) для своей

аргументации того, что ни гендерное различие, ни гендерное неравенство не являются

неизбежной природой вещей и, тем более, природой наших телесностей. Ни различие, ни

господство невозможно объяснить лишь разницей в социализации мальчиков и девочек в по-

ловые роли, типичные для мужчин и женщин.

Когда сторонники обоих направлений утверждают, что гендерное неравенство является

неизбежным продуктом гендерного различия, они, вероятно, неосознанно занимают

определенную политическую позицию, предполагающую уменьшение неравенства или его

наиболее отрицательных последствий, но исключающую его уничтожение именно потому,

что оно основано на трудноизменяемых различиях. С другой стороны, если утверждать, как

это делаю я, что преувеличенные тендерные различия, которые мы наблюдаем в жизни, не

столь велики, как они кажутся, и что они являются результатом неравенства, то такая позиция

предоставляет нам намного больше политической свободы. С уничтожением гендерного

неравенства мы убираем основание, на котором зиждется вся доктрина гендерного различия.

Останется, как мне кажется, не андрогинное, негендерное и отвратительное существо, в

котором различия между мужчиной и женщиной будут настолько смешаны, что все будут

действовать и думать одинаково. Совсем наоборот. Я верю, что по мере уменьшения

гендерного неравенства различия между людьми — различия, укорененные в расе, классе,

этничности, сексуальности, а также и в тендере, — окажутся в контексте, в котором каждая и