В связи с высказанными выше мыслями о проблеме объединения немцев и русских в одну семью, еще раз вернусь к вопросу о русском менталитете и к тому, что на пустынных просторах России человек был самоценен как таковой, в связи с чем предъявлять претензии к его цвету кожи, верованию или уровню культуры для русских было непозволительной роскошью. Убийство даже пленного было, как минимум, экономическим идиотизмом, а не просто грехом. Пленных берегли, это была самая ценная добыча — ясак, — но берегли не для рабства, а для заселения пустынных земель. Взятыми в плен на западе поляками, литовцами, немцами заселяли восток, и в дружине Ермака, шедшего усмирять сибирского хана Кучума, до половины бойцов были именно такими бывшими пленными.

Сохраняя пленному жизнь, русские не делали его рабом, а ставили в равное с собой положение. На огромной территории Сибири и по сей день живут народы, которые в момент заселения этого края русскими насчитывали едва несколько сот человек с культурным уровнем тогдашнего индейца. Тем не менее эти народы живы и многочисленны до сих пор, в отличие, скажем, от североамериканских индейцев. Кроме того, после прихода в Сибирь русских, эти народы никогда не были рабами и даже крепостное право за Уралом никогда не устанавливалось.

Русские не только никогда не убивали пленных без крайней необходимости, но даже не делали из них источника доходов, поскольку русский образ мыслей, русский менталитет не позволял это делать.

К примеру, в Первую мировую войну уже к 1916 году в армию было призвано 14 миллионов крестьян, село осталось без работников самых производительных возрастов. В 1915 г. правительство, чтобы смягчить нехватку рабочей силы, стало распределять по хозяйствам военнопленных (всего 266 тысяч) за небольшую плату. Их охотно брали кулаки и помещики. А истинно русские — крестьяне — отказывались, как они говорили, «пользоваться дешевым подневольным трудом военнопленных». В центре России в среднем на 1000 работников у крестьян работало 3 военнопленных, а у частных владельцев — 270!