Наконец услышал на знакомом английском: - Надеюсь, вы говорите по-английски, сэр? - Немного! - оживился Федор. - Таксист просил передать, что он заедет за вами завтра в десять часов утра, после завтрака, чтобы отвезти к юристу для консультаций. Федор поблагодарил хозяйку и отправился в свою комнату, силясь вспомнить: когда это он договаривался с шофером такси об этом? Федор долго сидел, размышляя о том, что услышал в гостиной, но ничего путного в голову не приходило. Он тоже был не прочь последовать примеру дочери и как следует выспаться после бурного дня, бегства и ночного ранения. Рана хоть и была искусно обработана его разорванной на куски родственницей, но все же давала о себе знать, побаливала и саднила. Дочь уже сладко посапывала во сне, а Ольга принимала душ в маленьком закут KL. за прозрачной занавеской. - Какой ты понятливый! - обрадовалась она. - Я решила лечь пораньше, чтобы заодно и выспаться. Ты согласен со мной? Тогда марш в душ! Задыхаясь от охватившего ее чувства, Ольга намыливала голову, а затем тело любимого. - Ты прости меня, греховодницу, я сейчас напоминаю, наверное, сорокалетнюю женщину? - Почему? - не понял Федор. - Я хочу тебя каждый раз, как в последний. Знаю, что тебе сейчас лучше бы отдохнуть, но не могу оставить тебя в покое. Прости! - К такой тебе я встану из гроба! - пообещал Федор. О нежности Ольгу просить было лишним. Она вся была страсть и нежность. Один вид Федора сводил ее с ума, а, ощутив его, она слилась с ним в единое целое. Но усталость все же сказалась. И Ольга, и Федор достигли финиша быстрее, чем обычно. Ольга, простонав от остроты ощущения, упала рядом с Федором и сразу же уснула.

Утром, когда пансионеры заканчивали завтрак, в гостиную заглянул таксист. - Привет соотечественникам! - улыбнулся он дружески. - Я к вашим услугам. Как вам нравится французская кухня? - Очень нравится! - сообщила Ольга. - Мы с мужем чревоугодники. - В Женеве когда-то поселился американский писатель Брет Гарт, тоже большой чревоугодник, но у него бывали и черные дни, когда он жил впроголодь.