Следом - серия его расследований о русских и советских классиках, составившая особую книгу; и там все то же: "технология лжи", сращение литературы и идеологии, сращение идеологии и тайной полиции на протяжении двух веков великой русской словесности и полувека советской. Опять-таки мне и там далеко не все близко; одно дело отследить настроения Пушкина как потенциального отказника и невозвращенца - в полуторавековой пушкиниане такого еще не было; и другое дело пенять Юрию Трифонову, что смел печататься в официальной советской печати. Ну и смел! И правильно делал! И читаем его! А что он написал бы, если бы играл в молчанку или печатался "там", пусть бабка гадает.

Дружникову бабка нагадала самоосуществление "там" - и отлично. Вот и его читаем. Прелестны его американские "парадоксы", и особенно "Техасские заскоки"; не удержусь, вернусь еще к этим очеркам, они составляют заметную часть последней публицистической книги Ю. Дружникова (книга издана в США, содержит "избранные эссе, статьи, очерки, фельетоны, воспоминания, записные книжки" и называется "Я родился в очереди"). А все-таки самое интересное для меня в этой книге не та очередь, где автор родился, и не то отсутствие очередей, ради которого он метнулся в Техас, но сам перемет-перелет перестрой души. "Процесс перемещения из одной реальности в другую" - из цивилизации в цивилизацию, или, огрубляя, из отсутствия цивилизации в ее, так сказать, присутствие. А также та загадка, что душа при этом остается почему-то "здесь", то есть при тотальных мифах и бесконечных очередях.

Пожалуй, с очереди я и начну. Именно статья о бесконечных очередях, пересланная в 1979 году в США, а потом перепечатанная по всему миру, положила начало десятилетнему отказному сидению Дружникова в СССР, и именно эта статья - визитная карточка писателя - дала название итоговой книге его публицистики.