Где душ слияния? Их нет. Грустя, любя сердечно, Ты лишь следишь восходный свет Своей души, не встречной.

Этот философский пафос почти совсем освобождается от рассудочного дидактизма в «Оде времени». Поэт достигает сильного, торжественного звучания, высокой чистоты слов. Державинские ритмы припомнились ему при создании этой оды.

Нам душу грозный мир явлений Смятенным хаосом обстал, Но ввел в него ряды делений Твой разлагающий кристалл.

Менее всего меня удовлетворяет эротическая экзотика М. Шагинян, восточные пряности и неги в сборнике «Orientalia». Я не доверяю ее «благоуханной деве», которая с ложа «покрытого шкурой леопарда» соблазняет путника кувшином ширазского вина, гранатами, дыней и персиками («смуглыми и усатыми»). Не верю, что она луну называет Селеной, что она живет между «Каспием и Нилом». Почему-то мне кажется, что родилась она в одном из московских литературных кружков и восприемником ее был поэт Валерий Брюсов. Усилия М. Шагинян стать непосредственной, наивной, «народной» — слишком явны. И поэтому вся стилизация под сладострастие Востока — одно заблуждение. А ведь нехорошо если читатель не разделяет заблуждений автора.

Переход от Шагииян к Одоевцевой — резкий. Никакой постепенности; преемственность порвана. Не только темы и ритмы, — слова другие. Как широко должно быть понятие «поазия», если в него входят столь различные вещи! Я понимаю недоумение среднего читателя, когда ему читают:

К дому по Бассейной шестьдесят Подъезжает извозчик каждый день, Чтоб везти комиссара в комиссариат —