Вперед! И этот век проклятий, Что на земле идет теперь, Тишайшим веком добрых братий Почтет грядущий полузверь!

Случевский, автор православнейших песен «На Пасху», в то же время автор «Элоа», поэмы, начинающейся кощунственнейшей песней «Была коза и в девушках осталась», и создатель мучительного видения Страшного суда, переданного таинственным посланцем:

Кругом стремились мириады мертвых К престолу бога, и господь поднялся И проклял без изъятья всех, кто жил! И не было прощенья никому: И искупленье стало мертвой буквой… И богородица прижалась в страхе К престолу сына и просить не смела За эти тьмы поднявшихся грехов! И оказалась благодать ненужной… «Не нужной потому, сказал господь, Что осенить пришлось бы благодатью Одних только сирот мертворожденных, Детей без имени и недоносков!.. Все, все виновны». Так сказал господь, И бледен стал приговоренный мир Пред гневом господа. В зеленом свете, Струившемся не от погасших солнц, А от господня гнева, — трепетал он.

Сатана в последнем монологе из «Элоа» как бы завершает это видение своим беспощадным криком:

Пускай воскреснут эти морды!

Нельзя лучше закончить эту беглую характеристику, как повторить еще раз одно из удивительнейших стихотворений Случевского, в котором слышатся разные голоса всех сил, владеющих его творчеством, и в котором ужас перед пыткой переходит в сладострастие страданий, а славословие творцу сливается с проклинанием творения.