Я читал поэму Багрицкого «Дума про Опанаса», Пантюшин играл на гармошке. Иногда нас посещал Сталин. Хлопал жидко, но все же благодарил за инициативу. Особенно ему нравилась русская пляска, которую мастерски, с различными коленцами, исполнял Макшеев. Еще более искрометно он откалывал цыганскую пляску. Однажды Власик неожиданно для всех запретил Пантюшину играть. Музыка не звучала целую неделю. Мертвая тишина уже давила на перепонки. Сталин удивился:

— Ваш гармонист что, уехал в Москву?

— Я думал, гармошка мешает вам работать, — признался Власик.

— Нет, я с удовольствием слушаю русские песни и старинные вальсы. Пусть гармонист не стесняется.

Так Пантюшин к всеобщей радости вновь стал играть на балконе общежития.

Раз ко мне на посту подошел Сталин и говорит:

— Вот у вас винтовка. А приходилось ли ее здесь применять?

— Нет, товарищ Сталин, не приходилось.

— А где приходилось?

— В борьбе с басмачами Ибрагим Бека.

— Значит, нюхали порох?

— Так точно!

Сталин неторопливо направился к винограднику. Гляжу, с горы во всю прыть несется Власик. Толстый. Пот с него градом. Кормежка же отменная. Прозевал, когда Сталин без него отправился на территорию. Задыхаясь, кричит:

— Где хозяин?!

— Пошел в сторону виноградника.

Власик помчался туда. На территории дачи были великолепные сады и виноградники, зрели арбузы, соблазняя нас и подстрекая к действиям, грозящим неприятностями от начальства. Ведь помощник коменданта Афанасьев держал на учете все арбузы, мандарины и ягоды, за все отчитываясь перед Сталиным, который зорко следил за поспевающим урожаем. Дополнительно Афанасьев должен был отвечать Сталину еще на добрую сотню вопросов. Например, как укреплялись набережные побережья, в чем нуждались отдыхающие, сколько их нынче приехало? И попробуй ответить приблизительно. Иногда после напряженной работы Сталину хотелось поохотиться на зайцев, которых ослепляли светом фар. Настигнув добычу, он азартно кричал: