"План Маняши ехать в Брюссель мне кажется очень хорошим. Вероятно, учиться там можно лучше, чем в Швейцарии, С французским языком, вероятно, она скоро справится. В климатическом отношеним, говорят, там очень хорошо". Когда сестра оказалась в Брюсселе, то не только училась, но следила за новой литературой, интересовавшей брата, покупала дорогие книги и отправляла ему в Россию... А он, узнав, что Маняша устроилась в Брюсселе, углубил свои знания о местоположении столицы Бельгии, после чего писал сестре: "Взялись сейчас за карты и начали разглядывать, где это - черт побери находится Брюссель. Определили и стали размышлять: рукой подать и до Лондона, и до Парижа, и до Германии, в самом, почитай, центре Европы... да, завидую тебе", - писал уже из мест не столь отдаленных брат... Ясное дело, что подбивал ненавязчиво сестру съездить из Брюсселя погулять и в Лондон, и в Париж, и в Берлин, все ведь рядом, до всего рукой подать, коль в руке "деньжонки", заработанные трудом алапаевских хлеборобов! Одной рукой принимает Владимир Ульянов "деньжонки" от матери, полученные за аренду земли, прибавочную стоимость, изъятую у крестьян Алапаевки. А другой рукой молодой хозяин хутора сочиняет экономическую статью, где с гневом пишет о неких "кулацких элементах, арендующих землю в размере, далеко превышающем потребность", которые "отбивают у бедных землю, нужную тем на продовольствие". У младшей из Ульяновых дело с учебой обстояло все-таки плохо, высший курс наук она так до конца и не одолела, в отличие от других братьев и сестер, уважавших дипломы. Прославленный наш педагог Надежда Константиновна в свою очередь писала в Брюссель юной родственнице, терзавшейся угрызениями совести: "Ты совсем в других условиях живешь. "Хлебное занятие", не знаю, не знаю, стоит ли к нему готовиться, думаю, не стоит, а если понадобятся деньги, поступить на какую-нибудь железную дорогу, по крайней мере, отзвонил положенные часы и заботушки нет никакой, вольный казах, а то всякие педагогики, медицины и т.