Дронго прошел вдоль причала и спрыгнул на катер. Мужчина протянул ему руку.

— Альфред Греве.

— Андрэ Фридман.

Рукопожатие было крепким. Греве прошел в каюту, вскоре послышался треск мотора. Развернув катер, они отошли от берега. Было довольно прохладно, и Дронго подумал, что его легкий костюм не предназначен для таких прогулок. Тем не менее он предпочел остаться у борта. Через двадцать минут их причал уже невозможно было разглядеть за линией горизонта. Заглушив мотор, хозяин катера прошел на палубу.

— Вам не холодно? — спросил Греве.

— Ничего.

— Если хотите, пройдем в каюту. Там у меня есть виски.

— Спасибо, я не пью виски, — улыбнулся Дронго, — мне действительно пока не холодно. "

Греве сел рядом с ним.

— Вы из Москвы? — перешел он на русский.

— Да, — кивнул Дронго. — Они просили передать вам привет.

— Спасибо. Как там дела?

— Ничего хорошего, — честно признался Дронго.

— Понятно. Я, конечно, читаю газеты, но понять трудно. Почему все так кончилось?

— Вы давно не были дома? — сочувственно спросил Дронго.

— Двадцать лет.

— Немало.

— Я тоже так думаю. Вы, кстати, второй живой человек, с которым я разговариваю за все это время. Первый связной прибыл двенадцать лет назад. До этого восемь лет я «вживался» в эту среду. С ним я работал почти столько же. Хотя «работал» громко сказано. Мы с ним встречались два раза в год. В восемьдесят девятом его отозвали. С тех пор я один. — По-русски Греве говорил с акцентом.

— Понимаю.

— Последние три года не могу понять, что происходит. Молчит мой «почтовый ящик», никто не выходит на связь. Думал, может, обо мне забыли? Хоть я и немец по национальности, но всегда считал себя советским гражданином. А кто я теперь? Я даже, наверное, не могу назвать себя гражданином России. Все мои родные из Северного Казахстана.

Дронго молчал, понимая, что человеку нужно выговориться.

— С другой стороны, я здесь уже привык. За двадцать лет обзавелся друзьями, женился. Как я теперь могу уехать, куда? Иногда даже беспокоюсь, вдруг дома узнают, что я русский шпион. Я ведь начал забывать русский язык. Мне кажется, что я всегда жил здесь, в Германии, и вообще это моя родина, дом моих предков, а все остальное дурной сон. Вы же знаете, я был «законсервирован».