Потом, держась журавлевского метода, раскол был несколько раз классифицирован и светскими, и духовными властями, и независимыми писателями, но еще в 1862 году П. И. Мельников, обсуждая достоинства сделанных в разное время подразделений раскола, нашел все их весьма неудовлетворительными и ясно указал их недостатки и промахи. Мне кажется, что для людей, не поставляющих себе задачею близкое изучение раскола, для некоторого понятия о нем можно принять мельниковское деление на раскол поповщинский (подцерковники), раскол беспоповщинский и ереси, не имеющие ничего общего с господствующей церковью. Раскол поповщинский и беспоповщинский принимает Никейский символ и признает все семь таинств необходимыми для полной «жизни по вере», но как поповщина тем или другим путем принимает себе тех или других попов и содержит священство, то все семь таинств совершаются только у нее. Это и есть подцерковники, весьма близко подходящие к церкви, и для признания их не расколом нужно только признать их попов попами, а церкви церквами. Беспоповцы (множество подразделений), считая преемственную благодать рукоположения исчезнувшею, и хотя по принципу признают необходимость духовенства и всех семи таинств, но не принимают священства именно потому, что благодать рукоположения исчезла и нет преемственности; стало быть, негде достать священства, а потому нельзя совершать и таинств; и наконец еретики, не только вовсе не признающие необходимости священства и никаких таинств, но и не исповедующие Никейского символа 325 года. К последнему разряду относится и древнейшая христовщина, или хлыстовщина, молоканы, или духовные христиане, и духоборцы и многие другие, признаваемые правительством за секты «особенно вредные».

Отношение еретиков и раскольников к православию, по-моему, также весьма правильно очерчено Мельниковым в его пятом письме (стр.