Конечно, на все случаи морской практики трудно сразу набраться ума, однако принятое мной правило дало свои результаты: аварий с судами, которыми я командовал, не было…

Море волнует и манит миллионы людей, море воспитывает сильных и бесстрашных. Старинная мудрость говорит: море не может научить плохому. Оно поглотило немало надежд, но оно само - надежда. Даже когда океан гневается, он дает возможность человеку испытать свои силы.

В десять часов утра на борт пришли американские инженеры. Они сообщили, что наш теплоход одновременно с ремонтом будет переоборудоваться под перевозку восемнадцати больших паровозов вместе с тендерами.

- Как вы полагаете, - спросили меня, - будет ли это возможно? Нам известно, что война уничтожила часть ваших паровозов и сейчас они особенно необходимы.

- Надо подумать, дайте ваши расчеты.

- Конечно. - Один из американцев вынул из портфеля кипу бумаг и передал мне. - Мы думаем основательно расширить люки номер два и четыре, - добавил он, пока я бегло просматривал чертежи и расчеты. - Вам здесь на неделю работы, капитан, чтобы только разобраться, что к чему.

Разговор продолжался три часа, и я понял, что все расчеты в основном сделаны. Конечно, я понимал значение паровозов для моей страны, разоренной фашистами. Война продолжалась, наша армия неудержимо идет вперед - сколько грузов каждый день надо отправить вслед за движущимся людским потоком!

Наш теплоход подходит для перевозки паровозов. Всю ночь мы вместе со старшим помощником Василевским разбирались в чертежах и расчетах, оставленных американцами. Оказалось, они все предусмотрели.

Будто не так уж сложно погрузить на большегрузное судно 18 паровозов и тендеров - ведь они весили всего 1800 тонн. Однако разместить их было не просто. Эту задачу американцы решили неплохо, и корпус теплохода, как нам показалось с Петром Николаевичем, должен стать крепче прежнего. Кроме того, нашему судну предстояло не только залечить свои раны, но и переродиться. После переоборудования его “специальностью” будет не только лесовоз, но и паровозовоз.