Носороги! Доводами не пробьешь! С ними надо просто расправиться! Пока что - мысленно… Это опасный путь. Игры ущербного воображения могут вылиться во что угодно. Самосуд в мечте страшен еще хотя бы тем, что он жестко освещает душу камерных мстителей. Можно надеяться, что В. Максимов ограничится воображаемой охотой. На настоящих или мнимых носорогов. Печалит главным образом факт этих зоологических невеселых очерков. По сравнению с этой жидковатой сагой, российский мат - в котором коренятся талант и мировоззрение В. Максимова - выгодно отличается своей лаконичностью. Печально читать рядом с молитвой о русском народе болезненно осторожные соображения о чьей-то заднице. С глубоким почтением,

Мартынов ".

В верхнем правом углу страницы: „С приветом. Мартынов". Это уже, надо понимать, для адресата, которому предназначалась копия.

Ах, господин Мартынов, господин Мартынов, я понимаю, как иногда хочется или необходимо, что называется, порадеть родному человечку, но ведь не до такой же степени, чтобы из-под каждой строки торчали чуткие уши заказчика!

Следующий отзыв был уже печатным и принадлежал долголетнему автору вышеуказанной газеты - госпоже Е. Каннак. При всем моем уважении к этой почтенной даме, я не мог не подивиться (в печальном, конечно, для нее смысле) необыкновенной живости ее реакции, начисто отметающей азбучное правило журналистики: прежде, чем откликаться, дочитывать вещи до конца. Но, видно, желание осадить, поставить на место здешнего неофита одержало верх над соображениями профессиональной этики. Итак:

„Не без удивления прочли мы в „Саге о носорогах" следующие строки В. Максимова: „Из огня да в полымя - стоило ли уносить ноги от диктатуры государственной?.. В известном смысле здесь то же самое: цензура, деление на своих и чужих, издательский и критический бойкот, конформизм наизнанку, только под респектабельным демократическим соусом…" А немного выше - слезные жалобы на „душевную глухоту, идеологическую ограниченность, социальную стадность западной интеллектуальной элиты".