Семь летчиков во главе с капитаном Бахтиным в разноцветных пушистых унтах, в черных меховых комбинезонах, придерживая болтающиеся за спиной планшеты с картами, направились к командному пункту.

Проходя в низкую дверь землянки, каждый пригибал голову, оберегая распластанные поверх шлемофонов летные очки.

- Остальным в автобус. Можно ехать в общежитие. Разойдись! скомандовал Емельянов.

Летчики, обгоняя друг друга, побежали к стоявшему у штабной землянки автобусу. Под их унтами поскрипывал смерзшийся снег.

- Как настроение, народа? - опросил командир дивизии у

Емельянова, когда они остались вдвоем.

- Хорошо дерутся, товарищ полковник. Я вам еще не докладывал: сегодня звено капитана Доброхотова встретило большую группу транспортных "юнкерсов". Тех "мессерпшитты" прикрывали, да наши ястребки связали "мессеров" боем. А мои ребята врезались в строй противника, и каждый сбил по два-три самолета. Старший лейтенант Ольховенко лично четыре "юн-керса" завалил. А потом, раненный в руку, в спину и в голову, привел подбитый штурмовик на свой аэродром.

- Ну и орел! - покачал головой Рубанов.

- Послушайте дальше! - продолжал майор. - Шасси у самолета были перебиты, поэтому посадку Ольховенко произвел на "живот". Вылез окровавленный из кабины да как замахнется гранатой на подбегающих людей, кричит: "Не подходи, гады!" Думал, что на территории противника сел, пояснил Емельянов. - Если бы не потерял сознания и не упал - швырнул бы, чего доброго, гранату в своих же механиков... Сейчас в госпитале лежит. Врач говорит - будет жить.

- Да!.. А откуда у него граната взялась?

- У нас многие берут в полет гранаты. А то еще и автомат прихватят на всякий случай.

Полковник на мгновение задумался и тихо проговорил:

- Представьте его к награде.

- Слушаюсь!

- До свидания, Емельянов, а то я засветло не успею к себе перелететь.