Ингрид встала и посмотрела на меня сверху вниз.

— Пожалуйста... Умоляю вас...

Она подошла настолько близко, что грудь ее касалась моей.

— Я хочу, чтобы вы временно поселились у меня, — сказала она, глядя с вызовом мне в глаза. — Завтра я поеду в Ист-Хэмптон. Там состоится небольшая вечеринка с участием людей, которые, возможно, будут финансировать один бродвейский мюзикл. Я рассчитываю получить там главную роль. А вы бы могли пока переехать ко мне на квартиру, на тот случай, если вдруг вынырнет Шон.

— А если он не появится?

Настойчивое упорство, с которым она пыталась меня заполучить, начинало казаться мне подозрительным.

— Завтра вечером я приеду из Ист-Хэмптона. Вы дождетесь меня и вообще останетесь у меня жить, пока я буду в Нью-Йорке. А дней через десять я вернусь в Голливуд. Вы и туда будете меня сопровождать...

Она была чертовски хорошей актрисой.

— И надолго?

— На несколько недель: Пока я не почувствую себя более уверенно... — Она прижалась ко мне. — А может быть и дольше...

Она слегка покраснела и прошептала многообещающе:

— Вы не будете скучать...

Потом она положила руки мне на плечи.

— Послушайте, Ингрид...

Тут дверь гардеробной открылась. На пороге стоял Элли Оверман. Он достаточно часто красовался в газетах, чтобы я сразу узнал его: невысокого роста, густая белоснежная шевелюра, бледное, прорезанное складками лицо и юношеский задор: в глазах, словах, жестах. Некоторое время он изумленно смотрел на нас, потом с горечью улыбнулся.

Ингрид круто повернулась к нему.

— Я занята! — резко произнесла она.

— Я вижу. Ты что, не можешь обойтись без этого хотя бы перед работой?

— Ты не имеешь никакого права ревновать, — возразила она.

Он вспыхнул.

— О какой ревности ты говоришь?! Я думаю о ревю и о твоей жалкой карьере. Мне с трудом удается отвоевать полчасика, чтобы еще раз пройти твой номер... Но ты, я вижу, занята...