Многое и другое объясняется «моршанским открытием». Объясняется, например, прекращение многих скопческих процессов в наших административных и бывших судебных сферах, причем страдали лица, доносившие на них, потому что моршанские миллионы были близки к всемогуществу; объясняется, почему противоестественная секта не только не обнаруживает признаков упадка, а, напротив, существует и распространяется, почему на нее даже в эпоху гонений на раскольнические собственно секты наше законодательство смотрело вообще мягко и снисходительно, а администрация не преследовала особенно строго совершаемых скопческими вожаками новых случаев оскопления, почему в настоящее время даже общественное мнение, даже его органы как-то холодно относились и относятся к самой безобразной и отвратительной секте, почему скопцы-торговцы богатели не по дням, а по часам, и «желтые» лица, только что начавшие коммерцию, производили огромные обороты.

Но при всем том известия моршанского корреспондента так поразительны, так грандиозны, что мы все еще не решаемся верить им вполне и будем ждать подтверждений, чтобы сделать новые выводы и заключения. Во всяком случае, кажется, то несомненно, что дела темной секты будут теперь снова подвергнуты тщательному расследованию, и расследование это, производимое новым судебным порядком, вызовет наружу много тайн, касающихся деятельности богатейших московских, петербургских и сибирских скопцов, и что скопческий мир при этом известии вздрогнет сильнее, чем от самого страшного подземного удара.

1869 год.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. 8-го ФЕВРАЛЯ

История нашего образования по части раскола слишком еще не богата своим содержанием. До 1854 года в течение 187 лет, — считая начало раскола с большого Московского собора, — не было и мысли о научном изучении этого явления и о научной подготовке для противодействия ему лиц, так или иначе соприкасающихся с раскольниками.