XVIII век и первая четверть XIX были временем самой оживленной борьбы раскола с православием и разных раскольнических сект между собою. В это время представители его подыскивали основания для своих воззрений, исторические, канонические и диалектические, — созидали науку из своих верований. Это была золотая для раскола эпоха литературной деятельности Денисовых, Петрова, Холина, Ив. Алексеева, Скачкова, Заяцевского, Павла Любопытного; в это время вышли в свет «Поморские» и «Диаконовы ответы», «Меч духовный», «Щит веры», ответы Монина, ответы Пешехонова и многие другие сочинения, служащие и до сих пор опорами раскола и более или менее известные старообрядцам. Ясно, что для опровержения означенных сочинений требовалась несравненно большая православно-полемическая литература, чем какою подарило нас означенное время. Не забудем, что все означенные писатели противораскольнических сочинений — архипастыри; значит, занятие по расколу составляло достояние высших духовных особ и то очень немногих. Что же сказать о пастырях наших, для которых столь необходима была противораскольническая проповедь?.. Где получали и какое образование имели они по части раскола? Почти до половины XVIII столетия приходское духовенство было поставлено вне всякой возможности узнать хоть кое-что по части раскола. Немногие противораскольнические сочинения того времени составляли большую редкость и едва ли читались кем-либо из приходского духовенства. От этого священники и возможности не имели, да, кажется, и мало думали о словесной борьбе с расколом. Напротив, «от пресвитерского небрежения», по словам одного писателя первой половины XVIII столетия, уже много российского народа в погибельные ереси уклонилось… «А вся сия гибель, — продолжает он, — чинится от пресвитеров; ибо не только от лютеран и латинян ереси, но и от самого дурацкого раскола не знают, чем оправити себя, и их бы обличить и научить, как им жить, и от пропасти адския как им избыть, но и запретить крепко не разумеют, или не смеют, или на пенязи склоняются, небрегут о сем». Предписания начальства об увещаниях оставались только на бумаге.