На этот раз они захватили с собой некоторые вещи, принадлежавшие моему предшественнику, и несколько похожих вещей, но ему не принадлежавших. Во всех случаях ребенок правильно определил вещи, которые принадлежали Тринадцатому Далай Ламе, говоря: "Это мое. Это мое". Поисковая группа почти уверилась, что нашла новое воплощение. Но был еще другой кандидат, на которого следовало взглянуть, прежде чем выносить окончательное решение. Однако не прошло много времени, как новым Далай Ламой признали мальчика из Такцера. Этим ребенком был я.

Нет нужды говорить, что об этих событиях я помню не очень много. Я был слишком мал. Хорошо запомнился мне только человек с проницательным взглядом. Оказалось, это был взгляд Кенрап Тэнзина, который стал моим Хранителем Одежд и позже учил меня писать.

Как только поисковая группа пришла к выводу, что ребенок из Такцера — истинное воплощение Далай Ламы, об этом было сообщено в Лхасу Регенту. Официальное утверждение должно было придти через несколько недель. До тех пор мне полагалось оставаться дома. Тем временем местный губернатор Ма Буфэн стал чинить нашей семье неприятности. Однако в конце концов, родители отвезли меня в монастырь Кумбум, где я был торжественно принят на церемонии, которая происходила на рассвете. Я запомнил это прежде всего потому, что удивился, когда меня разбудили и одели до восхода солнца. Еще помню, что я сидел на троне.

Так начался довольно безрадостный период моей жизни. Родители пробыли со мной недолго, и вскоре я остался один в новом незнакомом окружении. Нелегко маленькому ребенку быть отлученным от родителей. Однако, в этой жизни в монастыре у меня имелось два утешения. Во-первых, там уже находился самый младший из моих старших братьев, Лобсан Самтэн. Несмотря на то, что он был только тремя годами старше меня, Лобсан взял на себя заботу обо мне, и вскоре мы крепко подружились. Вторым утешением являлось то, что его учителем был очень добрый старый монах, который часто брал меня на руки под свою накидку.