Через несколько дней пути мы покинули область, которой правил Ма Буфэн, и тибетское правительство официально объявило о признании моей кандидатуры. Мы вступили в одну из самых безлюдных и прекрасных местностей в мире: гигантские горы, окаймляющие необъятные равнины, пробираясь через которые, мы выглядели ползущими мошками. Иногда встречались ледяные потоки талой воды, через которые мы с плеском переправлялись. Каждые несколько дней пути попадались крошечные поселения, разбросанные среди ярко-зеленых пастбищ или словно вцепившиеся пальцами в склон горы. Иногда вдали показывался монастырь, как будто чудом вознесшийся на вершину скалы. Но большей частью кругом расстилалось бесплодное необитаемое пространство, и лишь свирепые пыльные ветры и жестокие градоносные бури напоминали о жизненных силах природы.

Путешествие в Лхасу продлилось три месяца. Я мало что помню, кроме огромного чувства удивления перед всем, что видел: огромными стадами диких яков (дронг), передвигающимися по равнинам, и не столь многочисленными табунами диких ослов (кьянг), перед внезапным промельком небольших оленей (гова и нава), которые так легки и быстры, что могли показаться призраками. Еще мне нравились громадные стаи перекликающихся гусей, которые время от времени попадались нам на глаза.

Большую часть пути мы ехали с Лобсан Самтэном в особом паланкине, называемом "дрелжам", запряженном парой мулов. Частенько мы спорили и ссорились, как все дети, и нередко доходили до драки, так что наше транспортное средство то и дело подвергалось опасности перевернуться. Тогда погонщик останавливал животных и звал мою мать. Заглядывая внутрь, она всегда заставала одну и ту же картину: Лобсан Самтэн в слезах, а я сижу с лицом победителя. Несмотря на то, что он был старше, я действовал более решительно. Хотя в действительности мы были лучшими друзьями, вместе вести себя хорошо мы не могли. То один, то другой говорил что-нибудь такое, что приводило к спору и в конце концов к драке и слезам — но плакал всегда он, а не я. Лобсан Самтэн был настолько добрым по природе, что не мог использовать против меня свою превосходящую силу.