Один из попугаев чрезвычайно дружелюбно относился к Кенрап Тэнзину, моему Хранителю Одежд. Тот часто кормил его орехами. Когда попугай клевал с руки, Кенрап Тэнзин гладил его по голове, и тогда птица, казалось, впадала в экстаз. Я тоже хотел так подружиться с попугаем и несколько раз попытался добиться ответного чувства, но все бесполезно. Потому я взял палку, чтобы наказать его. Конечно же, после этого, только завидев меня, он улетал прочь, и это явилось хорошим уроком того, как обретают друзей: не силой, но состраданием.

У Линга Ринпоче подобным образом сложились хорошие отношения с обезьяной. Она дружила только с ним. Он часто кормил ее из кармана, и обезьяна, завидев его, неизменно подбегала и начинала рыться в складках его одежды.

Чуть больше я преуспел в завязывании дружбы с рыбами, которые жили в большом, изобилующем живностью озере. Я становился на берегу и звал их. Если они приплывали, я награждал их кусочками хлеба и "па". Однако, у них была склонность к непослушанию, и иногда они не обращали на меня никакого внимания. В таком случае я очень сердился и открывал по ним артиллерийский огонь — швырял камешки. Когда же рыбы подплывали, я очень заботливо следил, чтобы маленькие получили свою долю. Чтобы отогнать больших, приходилось прибегать к палке. Как-то раз, когда я стоял на берегу озера, на глаза мне попалась плывущая недалеко от берега коряга. Я стал топить ее своей палкой для отгона рыб. После этого помню только, что лежал на траве, а из глаз сыпались искры. Оказывается, я упал и начал тонуть. К счастью, один из моих уборщиков, отставной солдат из западного Тибета, присматривал за мной и пришел на помощь.

Другой привлекательной чертой Норбулингки была близость притока реки Кьичу, который струился в нескольких минутах ходьбы за внешней стеной. Мальчиком я довольно часто выходил наружу инкогнито в сопровождении кого-либо из взрослых и шел на берег реки. Сначала на это смотрели сквозь пальцы, но в конце концов Татхаг Ринпоче положил этому конец. К сожалению, этикет, касающийся Далай Ламы, был очень строг, и мне приходилось прятаться, как сове. Консерватизм тибетского общества в то время был таков, что считалось неприличным, чтобы видели, как министры правительства смотрят на улицу.