Зимой 1940 года меня привезли в Поталу, где я был официально введен в должность духовного главы Тибета. Мне не запомнилось ничего особенного в церемонии, сопровождавшей это событие, за исключением того, что я впервые сидел на Львином троне — огромном, инкрустированном драгоценными камнями и украшенном резьбой деревянном сооружении, которое стояло в зале "Сиши-пунцог" (Зале Всех Благих Деяний Духовного и Земного Мира), главном парадном покое восточного крыла Поталы.

Вскоре меня отвезли в храм Джокханг, в центре города, где я был посвящен в монахи. Состоялась церемония, называемая "тапху", что означает "отрезание волос". Отныне я должен был брить голову и носить темно-бордовую монашескую одежду. И об этой церемонии я почти ничего не помню, только то, что, увидев ослепительно яркие одежды исполнителей ритуальных танцев, я совершенно забылся и возбужденно крикнул Лобсан Самтэну: "Смотри сюда!".

Прядь волос мне символически срезал Регент, Ретинг Ринпоче, который, кроме того, что занимал должность главы государства до достижения мной совершеннолетия, также был назначен моим Старшим Наставником. Сначала я относился к нему сдержанно, но вскоре очень полюбил. Помнится, самой примечательной его особенностью был постоянно заложенный нос. Он был человеком с богатым воображением, очень гибким умом и ко всему относился легко. Он любил пикники и лошадей, из-за чего крепко подружился с моим отцом. К сожалению, за годы своего регентства он стал довольно противоречивой фигурой, да и само правительство к этому времени совершенно коррумпировалось. Продажа и покупка высоких должностей, например, стали обычным делом.

Во время моего посвящения в монашеский сан ходили слухи, что Ретинг Ринпоче недостоин выполнять церемонию обрезания волос.