Во время моих периодов затворничества вечера были еще хуже, чем дни, потому что именно в это время мальчишки моего возраста гнали коров домой в деревню Шол у подножия Поталы. Я хорошо помню, как сидел неподвижно в тишине сумерек, произнося мантры, и слышал песни, которые они пели, возвращаясь с близлежащих пастбищ. Не раз мне хотелось поменяться с ними местами. Но постепенно я стал понимать ценность затворничества. Сейчас я бы очень хотел иметь побольше для этого времени.

В основном я неплохо продвигался в учебе у всех моих наставников, поскольку схватывал быстро. Я довольно неплохо соображал, что и обнаружил с некоторым удовольствием, когда меня свели с некоторыми из лучших тибетских ученых. Но большей частью я работал только до такой степени, чтобы не было неприятностей. Однако пришло время, когда наставники стали беспокоиться об уровне моих успехов. Поэтому Кенрап Тэнзин устроил поддельный экзамен, в котором я должен был соревноваться с Норбу Тхондупом, моим любимым уборщиком. Втайне от меня Кенрап Тэнзин предварительно его проинструктировал, и соревнование я проиграл. Меня это совершенно убило прежде всего потому, что унижение было публичным.

Хитрость удалась, и некоторое время я усердно трудился из одной только злости. Но в конце концов мои добрые намерения иссякли, и все снова пошло по-старому. Только достигнув совершеннолетия, я понял, как важно для меня получить образование, и стал относиться к занятиям с подлинным интересом. Сейчас я жалею о своей лености в ранние годы и всегда занимаюсь по крайней мере четыре часа в день. Я думаю, только одно могло изменить мое отношение к учебе в ранние годы — какое-либо настоящее соревнование. Поскольку у меня не было одноклассников, мне не с кем было себя сравнивать.

Когда мне исполнилось примерно девять лет, я обнаружил среди имущества моего предшественника два старых, с ручным приводом, кинопроектора и несколько коробок с фильмами.