Он прекрасно говорил на разговорном тибетском языке и обладал чудесным чувством юмора, оставаясь вместе с тем чрезвычайно почтительным и вежливым. Когда мы познакомились, он отбросил формальности и стал совсем откровенным, но, конечно, когда не было моих приближенных. Я очень ценил это качество. Впервые мы встретились в 1948 году, и в течение полутора лет, пока он не покинул Тибета, я виделся с ним регулярно, обычно раз в неделю. От него мне удалось узнать кое-что о внешнем мире и особенно о Европе и закончившейся недавно войне. Он помогал также мне и в английском языке, который я недавно начал изучать с одним из чиновников. Я уже узнал английский алфавит, который мне пришлось соотнести с тибетской фонетикой, и жаждал учиться дальше. Харрер также помог мне освоить некоторые практические вещи.
Например, он помог разобраться с генератором, который мне подарили вместе с электрическим проектором. Генератор оказался очень старым и слабым, Я часто подумывал, не присвоили ли британские деятели генератор, предназначавшийся для меня, а свой старый отдали мне!
Большой энтузиазм в то время вызывали у меня и три автомобиля, которые Тринадцатый Далай-лама импортировал в Тибет. Хотя настоящих дорог не было, он иногда использовал их как транспорт в самой Лхасе и ее окрестностях вплоть до самой своей смерти. После они не использовались и пришли в негодность. Теперь машины стояли в каком-то из помещений Норбулингки. Одна из них была американским "доджем", а две другие — марки "бэби остин", все выпуска конца двадцатых годов. Был еще джип — "виллис", приобретенный тибетской торговой миссией во время поездки в Америку в 1948 году, но он использовался редко.