Задать вопрос - и умереть.

Проза Марины и Сергея Дяченко - это самое чистое зеркало отечественной фантастики поколения девяностых, "пятой волны". Отечественной - я не оговорился. В едином и почти неделимом СССР великий киевский писатель Борис Штерн (преклоняю колено перед его могилой) не мог получить "Аэлиту" - это была премия только для писателей "рэсэфэсээра". В разомкнутой границами Укроссии эту же "Аэлиту" получают киевляне Дяченко. С точки зрения русскоязычной культуры, империя едина, как никогда.

Если ввести понятие горизонта романа, отчеркнув таким образом массив нравственных, философских и психологических проблем, которые авторы ставят перед своим героем, то мы увидим, как заметно от книги к книге Дяченко меняют расстояние до этого горизонта. Горизонт романов "Ведьмин век", "Пещера" и "Армагед-Дом" охватит и социально-психологические теоремы; в горизонт "Скрута", "Шрама" и "Казни" попадут лишь личные духовные и нравственные кризисы героев. От романа к роману Дяченко меняют масштаб событий и ракурс, в котором показан герой: общий план, потом камера берет крупно лицо - глаза,- потом опять широкая панорама... Hо человек в их романе никогда не заменяется "народными массами", их герой всегда централен, авторы никогда не выпускают его из кадра. Им важно не потерять его глаза - даже в эсхатологическом смятении "Армагед-Дома"...

Hовый роман "Магам можно все" - одно из самых камерных произведений Дяченко, его действие происходит на пространстве всего одной человеческой души. Маг Хорт зи Табор путешествует, вступает в противоборства, участвует в заговорах, расследует преступления - но читатель никогда не отпускает его далее протянутой руки. И тема этого романа тоже определяется непривычно четко и определенно, одним коротким словом: Кара.

Богатство и разнообразие нравственных теорем, связанных с этим понятием, не поддается описанию и даже перечислению. Право на возмездие. Милосердие обвинения. Палач и жертва. Преступление как кратчайший путь к торжеству справедливости.