Т. А. Гофмана. Дело в том, что мудрый сэр Вальтер видел: фантастический метод – не единственный, позволяющий отобразить чудесное. А этимология слова «Фантастика» происходит от греч. phantastike, что значит "искусство воображать", без которого художественная литература, да и все искусство в целом невозможны в принципе. Т. е., мы упираемся в банальность, которую упрямо не хотят замечать: фантастика как метод, как один из большого набора инструментов писателя, может присутствовать хоть у Пушкина, хоть у Пупкина.

Что не унижает Пушкина и не возвышает Пупкина.

Фантастика же как совокупность методов расширяется до течения, отдельного направления в литературе, будучи в прямом родстве с романтизмом и символизмом, реализмом и сюрреализмом. Мощное течение полноводной реки, струящей воды меж двух берегов: пологий склон «достоверности» и круча «вымысла». Здесь найдется место всякой струе: мистике и ужасам, альтернативной истории и фэнтези, космоопере и бурлеску… А набрать воды из реки можно во флягу (рассказ), в ведро (повесть) или в бочку (роман).

Жанры, как известно, "tout genre est permis hors les genres ennuyeux." То есть, если верить французам, разрешены все, кроме скучного. Возможно, поэтому улыбчивый француз не понимает, отчего наша загадочная душа зовет В. Гюго – классиком, а А. Дюма – беллетристом. Отчего первого уважает, а второго обзывает "детско-юношеской беллетристикой". Не понять ему такого подхода! Потому что беллетристика по-французки: "прекрасное письмо".

А по-нашенски, по-эстетски беллетристика – ерунда и умов смятенье.

Хоть кол на голове теши.

2. Тезис: «Фантасты пекут книги, как блины – по три штуки в год. Это халтура и конвейер!»

Попробуем аппелировать к классикам.

Эй, гиганты, что скажете?