Это как в старом анекдоте: не умеешь летать — не выпендривайся. Это в отдалении от капитана Тига Барбоссе вольно орать, что кодекс Моргана и Бартоломью содержит указания, а не законы. Когда капитан Тиг на расстоянии выстрела, Барбосса этот Кодекс очень чтит. И после того как король пиратов избран — пираты подчиняются, что бы они об этой выскочке Элизабет ни думали. Уилл, Элизабет и Норрингтон совершают поначалу вполне понятную логическую ошибку — видя, что пираты не держатся привычного закона, они делают вывод, что пираты не держатся закона вообще. Эта ошибка дорого им стоит, и дороже всех — Норрингтону, который возвращается к Беккету, потому что «по понятиям» жить не может — чтобы с ужасом обнаружить полное неприятие каких бы то ни было правил вообще.

Уходя от законов, нужно либо еще тверже, чем раньше, держаться за нравственность, либо приходить к «понятиям». И стоит ли убегать от коммодора Норрингтона с его пушками, штыками и виселицей, чтобы прибежать к капитану Тигу с его пистолетом. И это еще в лучшем случае — потому что в худшем у нас Беккет, равно презирающий и закон, и свободу.

Некоторые зрители выражали недоумение тем пафосом, который сопутствует сцене разгрома эскадры Беккета. Да разве Ост-Индская компания — мировое зло?

Компания-то нет, а вот Беккет на пару с Джонсом — да. Они являют собой крайнее и предельное зло равно в барочной и романтической системе ценностей. Они — люди без закона, и потому они зло предельное.

Дело в том, что ни романтизм, ни барокко без закона не живут. Романтик без закона не может обойтись, потому что без закона невозможен романтический бунт. Барочник без закона не может обойтись, потому что без закона невозможно обуздание хаоса. Романтический и барочный герой могут быть равно и над законом, и под законом, и вне закона, но никогда — без закона. Романтический герой нередко бунтует против закона не потому что закон блюдется слишком строго — а потому что закон писаный или неписаный вступает в противоречие с законом нравственным, наиболее ценимым романтиками. Уилл в конце первого фильма бунтует не ради бунта — а потому что с точки зрения нравственного закона Джек Спарроу должен быть помилован, и никаких гвоздей.