Сначала он обещает Уиллу Элизабет в обмен на ключ, потом Джонсу — сто душ в обмен на свою, потом Элизабет — Уилла в обмен на «сундук мертвеца», Беккету — пиратских лордов в обмен на гарантии неприкосновенности, пиратским лордам — владычество над морями, и все это — на голубом глазу. И хотя неожиданные поступки людей рвут нити интриги — Джек подбирает и плетет их снова и снова, чтобы свить сеть, в которой запутаются в конце концов Беккет и Дэви Джонс.

Но проблема в том, что этот смертельный номер нельзя работать, имея конечной целью один только шкурный интерес. Джек был бы отвратителен, если бы не был бескорыстен. И тут нужно вспомнить о той части сюжета, которая выходит за пределы фильма: о начала противостояния Джека Спарроу и Беккета.

Джек, работавший поначалу на Беккета, поднимает черный флаг, чтобы не заниматься работорговлей. Он рискует — и, по большому счету, жертвует собой, чтобы не продавать людей.

Кстати, такая щепетильность, как ни странно, имеет исторические корни — во время оно Фрэнсис Дрейк, перехватив работорговое судно, отпустил пленников на волю, а на удивленные вопросы команды ответил, что работорговля — занятие, может, и очень выгодное, но все знакомые ему работорговцы — полное дерьмо, и не хочет во что-то подобное превращаться. Если уж реальный пират на службе Ее Величества так поступал, то «невсамделишнему» пирату сам морской бог велел.

Ну а Беккет не смирился с таким проявлением альтруизма и велел пустить «Черную жемчужину» на дно, а Джеку лично поставил клеймо пирата. Вот тут-то Джек и сделал главную ошибку молодости: подписал договор с Дэви Джонсом а обмен на поднятие Жемчужины со дна и тринадцать лет капитанства.

Согласитесь, после этого счеты Джека к Барбоссе приобретают новый масштаб. Барбосса не просто увел корабль — Джек мог бы, в конце концов, удовлетвориться «Перехватчиком» или любым другим кораблем, мало ли он угонял их за десять лет.