Балыкезир, город в ста милях к северу от Смирны, административный центр одноименной провинции. Она жила там с матерью и отцом, дедом со стороны отца, двумя братьями, сестрой и многочисленными дядюшками, тетушками и кузенами. Дом их по праву считался одним из лучших в Балыкезире, а ее отец возглавлял армянское землячество. Дом стоял неподалеку от железнодорожного вокзала, на высоком холме, с которого открывался прекрасный вид. Огромный дом, с высокими колоннами и бетонной дорожкой, ведущей вниз, к улице. Ни у одной из пятисот армянских семей Балыкезира не было такого красивого дома.

— Греки воевали с турками, — продолжала она. — Разумеется, мы сочувствовали грекам, мой отец собирал деньги для греков и знал многих их лидеров. В Балыкезире жили тысячи греков, и все они дружили с армянами. Церкви у нас были разные, но и мы, и они верили в Христа, не то что эти безбожники турки. Поначалу мой отец думал, что греки победят. Тем более что англичане обещали им помочь. Но у англичан дальше обещаний дело не пошло, и отец понял, что в конце концов верх возьмут турки.

Именно тогда золото и потекло в дом в Балыкезире.

Каждый день мужчины приносили золото. В кожаных кошелях и мешочках из парусины, некоторые выпарывали монеты из подкладки. Ее отец тщательно пересчитывал монеты и каждому выдавал расписку. Потом мужчина уходил, а золото переносили в подвал.

— Но, как вы понимаете, мы не могли его там оставить. Бандиты уже стояли у ворот Смирны, времени оставалось в обрез. А у моего отца хранилось золото всех армян Смирны.

— Вы хотите сказать, Балыкезира?

Она рассмеялась.

— Балыкезира? Да нет же. В Балыкезире жили пятьсот армянских семей. Нет, к отцу свезли все золото Смирны, потому что тамошние армяне предчувствовали падение города, а честность и порядочность моего отца не у кого ни вызывали сомнений. Золото Балыкезира уместилось в несколько мешочков, а вот сокровища Смирны — совсем другое дело.