Она выжила, одна из немногих, но ее слова подтверждали догадку Китти: "Тогда я была молодой и красивой. А турки — звери. Меня изнасиловали. Сейчас, конечно, трудно поверить, что мужчины могли возжелать меня. А тогда возжелали, и многие. Но меня не убили. Все мои родственники нашли там свою смерть, а мне удалось спастись. Вместе с несколькими греками и одним стариком армянином я убежала из города. Долго брели по дорогам. Старик армянин умер. Не могу вспомнить его имени. Потом мы оказались на пароходе. Приплыли в Нью-Йорк, в Америку.

— А золото?

— Пропало. Наверное, досталось туркам.

— Они его нашли?

— Тогда — нет. Но потом наверняка. Все это произошло так давно. Армяне за золотом не возвращались. Из всей моей семьи выжила я одна, и только мы знали, где золото. Так что армяне его найти не могли, следовательно, золото досталось туркам.

— Черт бы тебя побрал, почему ты говорил с ней по-армянски? — упрекала меня Китти, провожая к подземке. — Я узнавала не больше трех слов из сотни. Думаешь, приятно слушать вашу бесконечную болтовню и ничего не понимать?

— Она — женщина удивительная.

— Это точно. Тебя, похоже, заинтересовала ее история.

— Очень заинтересовала.

— Я рада. С чего ты выучил этот язык, Ивен? Не надо, не отвечай. Не хочу знать. А для нее этот день стал праздником. Она поймала меня перед самым уходом. Ты слышал, о чем она меня спросила?

— Нет.

— Она хотела знать, не беременна ли я.

— А ты беременна?

— Господи, надеюсь, что нет. Она посоветовала мне как можно скорее забеременеть, чтобы мы могли пожениться.

— Она дала тебе такой совет?

— Это еще не все. Она сказала: если хочешь забеременеть, надо закидывать ноги вверх и как можно дольше оставаться в таком положении. Какие у нее грязные мыслишки.