— Я, надо сказать, не ирландец, — честно признался я.

— Вы состоите в Братстве и не ирландец?!

От моих объяснений они пришли в полный восторг. Падрейк Пирс Долан поднялся, постоял, не отрывая глаз от огня.

— Я всегда говорил, что мужчины доброй воли объединятся в борьбе за наши идеи, независимо от того, ирландцы они или нет. В Америке так много демонстраций, участники которых требуют воссоединения с Ирландией шести графств. Молодые люди, студенты, идут по улицам, несут плакаты.

— По-моему, они больше протестуют против войны и водородной бомбы. И ведут борьбу за гражданские права.

— Война, гражданские права, бомба, Ирландия — все одно, — ответил Долан. — Душой весь мир на стороне ирландцев, не так ли, мистер Таннер?

Я полностью с ним согласился, и Нора вновь наполнила наши стаканы. Том достал из кармана губную гармошку, заиграл «Парни из Уэксфорда». Симпатичный парень лет девятнадцати или двадцати, на два или три года моложе сестры, такой же черноволосый. У камина мы просидели не один час, добили один кувшин виски, начали второй, говорили, пели, рассказывали истории. Долан тоже принимал участие в боевых действиях. В 1932 году и несколькими годами позже, на севере

— Эти проклятые британские тюрьмы! — воскликнул Долан. — Хотя кормили там неплохо. Такого завтрака в Ирландии не получишь. Два куска ветчины и три яйца.

Нора спела «Дэнни бой», я научил их песням, которые пели во время восстания 1798 года. Они их никогда не слышали. Я сказал Долану, что в Америке эти песни считаются классикой.

— Не слышал ни одной, — признался он.

— Это народные песни. Передавались от одного поколения другому.

— Тогда понятно.

Когда во втором кувшине виски осталось меньше половины, я заговорил о Турции и причинах, побудивших меня поехать туда. Они ни о чем меня не спрашивали, они принимали как должное, что я — отличный парень, турки — исчадия ада, а любое правительство, питающее ко мне нездоровый интерес, является наглядным подтверждением того, что хороших людей власть на дух не переносит. Когда я дошел до армянского золота, их глаза широко раскрылись, а по телу Норы даже пробежала дрожь.